• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: История (список заголовков)
23:48 

Привязчивая песенка про колокола

Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
09:22 

О стилях

Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Давно хотела перепостить, ценно.
21.12.2014 в 22:44
Пишет Maski Mavki:

О стилях
В хозяйстве пригодится

изображение

читать дальше

изображение

читать дальше


изображение

читать дальше
Взято здесь shabbyshop.ru/index.php?route=information/infor...
Ампир и викторианство эти добрые люди пока не сделали, а из подборок по готике и ренессансу я себе возьму только немного поскольку подборок по костюмам у меня многочитать дальше

URL записи

@темы: история, ссылки

13:18 

Жан Кокто. "Моя мать собирается в театр"

Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Вчера прочитала, и думаю, насколько же это похоже на детство Эйзенштейна. Конечно, не только его - вот этот образ матери как божества, которое только изредка снисходит в детскую, был для того времени привычной картиной.
Нереальные матери, прекрасные женщины в бархате и бриллиантах, с томиком Захер-Мазоха в будуаре под подушкой.



Джованни Болдини. Портрет Консуэло Вандербильт, герцогини Мальборо, и ее сына, лорда Айвора Спенсер-Черчилля.

"Я смотрел, как мать собирается в театр. Облако сиреневой рисовой пудры и запах духов наполняли комнату, затененную шторами из персидской, разрисованной экзотическими деревьями и птицами ткани. Открытая дверь туалетной комнаты позволяла увидеть освещенный ярким газовым светом зеркальный шкаф. Удаляя предметы вглубь, делая их выразительнее, зеркало представлялось мне сценой. Устроившись между комодом и камином, я смотрел в это зеркало, наблюдая за сборами матери. Стройная и величественная, она казалась мне оттуда восседающей на постаменте из жестких складок длинного бархатного, красного цвета, платья. Украшенное черным янтарем платье от Родница с пышными рукавами, простым лифом, отделанным бархатной красной, в цвет платья, тесьмой, оттеняло руки, шею, бледную грудь – полукружье классической сцены в обрамлении лож.
Трепещет черное кружево веера с пластинами из панциря черепахи, его ненадолго сменяет бинокль, украшенный перламутром, сдержанные аплодисменты – примерно такую картину я представлял, пока мать надевала перчатки. Длинные перчатки натягивались торжественно, не спеша. Непослушные и безжизненные сначала, они постепенно оживали, принимая после некоторых усилий форму каждого пальца, форму руки. Затем восхитительным, чисто женским движением, которое обессмертил Майоль, на запястье застегивалась пуговица, оставляя открытым окошечко, сквозь которое я целовал теплую ладонь матери. Это было финалом спектакля и одновременно прологом к тому настоящему представлению, ради которого были придуманы эти тонкие штучки. Теперь не мама смотрела из зеркала – затянутая в бархат мадонна, увешенная бриллиантами, с эгреткой на голове, словно ночная птица, словно каштан со сверкающими колючками.
Уже далекая, она в последний раз оглядывала себя в зеркало, рассеянно бросая мне на ходу: «будь умницей». Горничная, стоя на коленях, почтительно расправляла шлейф платья, окончательно придавая матери вид благородной испанской мадонны.

Наконец, меховое пальто скрывало это великолепие цвета и запахов, этот режущий блеск бриллиантов, мать наклонялась ко мне, чтобы быстро поцеловать, и устремлялась в мир ей подобных, в океан драгоценных камней, звуков, перьев, голов, чтобы красным потоком платья слиться с бархатом театральных кресел, растворить блеск своих бриллиантов в блеске канделябров и люстр".
Отрывок из книги Жана Кокто "Портреты - воспоминания"
Иллюстрации

Цитату и иллюстрации нашла у Кошки Чиары. В ее посте еще больше прекрасных театральных женщин.

@темы: ссылки, мемуары, картины, история, Эйзенштейн

16:20 

"Ювелирная" от Тикки Шельен

Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Я обожаю Тикки Шельен такую историю. И тему про отлитую на кого-то пулю (ну, или в данном случае, пр отлитую табакерку) - тоже.
Если мне прозой удастся написать хотя бы вполовину так емко и хорошо, жизнь будет прожита не зря.

Вместо эпиграфа, не Тиккино

***
На столе свеча горит, воском оплывает.
Алый камешек блестит - словно намекает.
Ювелир его берет маленьким пинцетом,
Полюбуется, вздохнет и споет фальцетом
"Ах, стонет сизый голубок!"

Век осьмнадцатый истек. Экая-то жалость!
Хорошо хоть, клиентура старая осталась!
Скоро-скоро Новый год - через три недели.
И с отливкой повезло - вовремя успели.
Ах, стонет сизый голубок!

Мы углы утяжелим золотом червонным,
Мы немножко заострим над орлом корону.
Веет холод от окна - как за дверью гроба.
В смутном мареве стоят синие сугробы.
Ах, стонет сизый голубок!

Стынет зимний Петербург - северное диво.
То-то вышло тяжело, пышно да красиво.
Чтобы в Новом-то году да случай случился,
Чтоб заморский табачок не переводился,
Чтобы прыгала сама в ручку как по мерке...

Ладит сука-ювелир графу табакерку.
Ах, стонет сизый голубок!

----------------

История любит игрушки.
Выходят на сцену в свой срок
Расшитая думка-подушка,
Промокший на смотре сапог.
Сквозит из-под крашеной дверки
Промозглая сырость веков.
Я думаю о табакерке.
Литой золотой табакерке.
Увесистой, бля, табакерке,
Украшенной парой орлов.

@темы: стихи, история

15:28 

Ганза и Голландия, XV век

Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Исторический референс к нашей куклоистории о брате и сестре Мелленхофах.
Предупрежу сразу: пишу очень конспективно и кратко, по просьбе brekikex - просто чтобы у интересующихся данной темой было некоторое представление о положении дел.
Как почти всегда у меня, стимулом поучить историю становится собственное творчество. Нет бы сочинять истории о перипетиях жизни преподавателя английского в родной отчизне! Ни фига - все тянет на какую-то экзотику )))) Но как волшебный пинок для самообразования - почему бы и нет?
Попутно придется давать привязки к истории семьи персонажей.

***
Итак, брат и сестра Мелленхофы живут в ганзейском городе Штральзунде. Время действия их истории - конец XV века, точный год мы не обговаривали, но, скорее всего, это конец 1480-х или самое начало 1490-х.
Людям любой эпохи свойственно испытывать страх перед концом столетия, в котором они появились на свет - что-то еще принесет новый век?.. Ланселот и Катарина Маддалена, как и их соотечественники, не исключение. Самые серьзные перемены еще впереди - но уже вот-вот отплывет на поиски Индии Колумб и уже ходит в городскую школу Мансфельда мальчишка Мартин Лютер. Начинается мягкое время, время перемен.
Конечно, так далеко пока заглядывать рано, и красивые дети купца Мелленхофа (мать их происходила из обедневшей дворянской семьи, и овдовевший отец, по общему мнению, чрезмерно балует своих отпрысков) не умеют смотреть в будущее. Но и они чувствуют, как привычная почва под ногами начинает утрачивать твердость. XV век был веком расцвета для Штральзунда, город рос и богател. Но этот успех не застилает глаза купцам. Они чувствуют, что власть утекает из рук Ганзы.

На побережье Балтики испокон веку жили славянские племена - полабы, ободриты и другие. По-немецки всех соседей-славян называли "вендами", поэтому здешние торговые города прозываются "Вендской Ганзой". Это Росток, Висмар, Штральзунд, Гамбург, другие города помельче - и стоящий над всеми ними Любек, сильнейший сосед, Королева Ганзы, самый богатый город Европы.
Штральзунд - крупный порт, и капитаны его кораблей возят товары не только по Балтике, но и на более далекие расстояния, скажем, в Шотландию и Испанию. В отличие от соседнего Висмара, который и сам производит товары, Штральзунд занимается именно торговлей. В городе много обширных складских построек и просто крупных домов. Помимо купеческих, здесь располагаются склады Тевтонского рыцарского ордена.
Миновало сто лет с тех пор, как в 1370 году в Штральзунде был подписан мирный договор, самым выгодным для Ганзы образом закончивший войну с Данией. Датчане посягнули было на право ганзейцев свободно торговать на Балтийском море, за что и поплатились. Конечно, Ганза - не военный, а торговый союз, но зачем самому бряцать оружием, если можно тряхнуть кошелем? При помощи шведов Ганза не только полностью восстановила свои привилегии, не только получила монополию на торговлю балтийской рыбой, но и выговорила себе право решать, кто сядет на датский трон.
Все это было просто прекрасно, однако купцы попрозорливее понимали, что почивать на лаврах рано. Победа над Данией была полной и сокрушительной, однако сама война с ней означала, что господству Ганзы брошен вызов.
Впрочем, война сама по себе - полбеды, тем более, что торговать со своими противниками купцы зачастую не прекращали. Куда сквернее было другое: в самой Ганзе не было единства. И еще сквернее: в отдельно взятом ганзейском городе единства зачастую тоже не было. "Ганзейский город" и "ганзейское купечество" - понятия не синонимичные. А ведь были еще фюрсты окрестных земель, питавшие к независимым и богатым городам крайне мало симпатии.

Тревожится отец Ланса и Катарины, штральзундский купец Гильс Мелленхоф.
Время течет, как ему заведено. Умирают люди, разрушаются города и целые государства, распадаются союзы и связи. Не хочется верить, что и Ганзе отмерен свой срок. Однако глаза на правду не закроешь: купцам из разных городов тяжело договориться. То, что сделало Ганзу сильной - независимость и гибкость - теперь точит ее изнутри. Если задуматься, то что такое Ганза? - только слово. Нет у нее ни столицы, ни государя, ни своего флота. Все города сильны, у всякого купца свой интерес.
Любек держится за свое богатство и силу, пытается заставить других сомкнуть ряды. Решили: чужаков не привечать и не принимать, и чтобы ганзейским купцом мог стать только тот, кто родился в ганзейском городе. А толку-то в этом решении, если прусские и ливонские купцы в 1438-1441 годах не стали поддерживать вендов в Вендо-Голландской войне? Как торговали с голландцами, так и продолжали торговать.
В северных морях хватает желающих купить задешево и продать задорого. Только и слышно о ссорах с прежними партнерами: Фландрией, Россией, Англией. Голландские корабли, бывает, не брезгуют пиратством. А в 1469 году началась настоящая война с англичанами. Старинный друг Гильса, купец Якоб Келлер, говорит, что не удалось бы Ганзе победить, если бы не помощь Дании и Польши.
Но все-таки сильней всего досаждает вендам Голландия и Бургундские Нидерланды. Одна радость, что между богатыми городами Низких Земель дружбы не больше, чем в Ганзе. Прежде самым влиятельным городом был Брюгге, откуда венды возили фламандские ткани. Недаром же в Брюгге есть контора - ганзейское представительство. Много лет туда ездил Якоб Келлер, а теперь поехал туда его сын Вильгельм, жених Катарины. В письмах Катарине он на трудности не жалуется, исправно посылает ей подарки... однако же обратно в Штральзунд пока не едет. Якоб шепнул по старой дружбе, что дела там идут тяжеленько - теперь Брюгге теснит Антверпен.
Распри конкурентов, конечно, греют душу, но, как и прежде, в них мало проку, коли не поддерживают свои. Совсем недавно, в 1470 году, вендские города попробовали не пускать голландские суда через пролив Эресун - для перевоза тканей хватит и ганзейских кораблей! И что же? Свои же ганзейские города на берегах проливов не поддержали вендов, отказались участвовать в блокаде. Вот уже Любек и вендская Ганза потихоньку остаются одни против всех - а что будет дальше?

В самом Штральзунде купцы тоже не знают, кто прав. Ну, Гильс-то знает точно - он сам и его семья всегда оглядывались на Любек, там есть влиятельные партнеры, с которыми Гильс ведет дела и куда хочет отправить на полгодочка Ланса, чтобы сын поднабрался ума-разума. А вот как быть с Якобом? У того в семье были голландцы, он участвовать в стычках не хочет и уже говорил, что хотел бы торговать не только с брюггскими купцами. Гильсу это поперек, но старого друга он сердечно любит, да и Вильгельм с Катариной обручены уже два года. Что делать, если в Любеке на дружбу их семей посмотрят косо? Неужели разрывать помолвку дочери и искать ей другого жениха?
Не так-то это просто. Во-первых, так уж повелось, что дочь он никогда не обижал и ни к чему ее не принуждал. Во-вторых, хоть за Катариной и дается хорошее приданое, и она недурна собой, юной ее уже не назовешь - почти восемнадцать лет. В-третьих, Катарина - девица упрямая и с норовом, мечтает о Вильгельме, а другого жениха как еще встретит? Да и - чего уж там! - ни один из любекских купцов покамест не сватал за Катарину своего сына, в Любеке есть и свои зажиточные невесты, да еще и помоложе. Не прогадать бы, отказав Вильгельму.
Но главное все-таки то, что не хочется Гильсу ссориться с Якобом. С малых лет они дружат и всегда друг друга выручают. А после такого как остаться друзьями? Словом, как тут быть - непонятно.

***

В общем, очень не помешал бы нам для истории папа Гильс, но взять его пока неоткуда ))))

@темы: куклы, история, Мелленхофы

19:01 

Голландские имена-2. Ура, кажется нашла!

Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Меня подкупило какой-то уютной "домашностью" имечко Кеес.
Это уменьшительное от хорошего, добротного, увесистого "Корнелис". Тем более, что в одной из любимых книг моего отрочества - романе "Черный тюльпан" Дюма-сына, с папой читали, - главный герой как раз Корнелис. Имя стало популярно в позднем Средневековье, что тоже очень хорошо и исторично.

В процессе поисков имени нашла замечательную информацию о том, как вообще детям в Нидерландах давали имена. Всё было квадратно и покрашено! Каждый голландец, даже еще совсем малый... т.е., маленький, знал, как будут звать его потомков на пару поколений вперед.

-Старшего сына называют в честь деда по отцу,
-Старшую дочь называют в честь бабки по матери,
-Второго сына - в честь деда по матери,
-Вторую дочь - в честь бабки по отцу.
-Последующих детей - кого как, но чаще всего в честь дядьев и теток. В общем, с пятого ребенка начиналась свобода и анархия. Но! это если предыдущие четыре дитяти выживали. Если кто-то не выживал, имя переходило к следующему новорожденному.
Хотя это уже более поздняя, протестантская традиция. А жаль!

Еще нашла информацию о том, что в средние века в Голландии было распространено отчество вместо фамилии. Незатейливо: Йохансон, Михельсон и т. д. Попозже добавилась фамилия, а отцовское имя обычно становилось вторым именем ребенка.
Поскольку молд мальчика называется Mihael, все получается, по-моему, очень красиво. Будет Корнелис Михельзоон, для друзей Кеес.
Сейчас так же неспешно выбираю хорошую фамилию. Сначала понравился де Врис - т.е., фриз, из Фрисландии. Но "Врис" как-то неблагозвучно на русском звучит (сложно это всё!).
Склоняюсь к варианту "оп Хольт". Или "оп Сильт" - если у него предки, скажем, жили на острове Сильт.

@темы: куклы, история, Мелленхофы

Дача Брайана Шермана

главная