12:30 

Отрывок из книги "Черкасов" Ю. Герасимова

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Я чую, чудо-трава еще не кончилась.

…Царская опочивальня. Больной царь Иван, собрав последние силы, просит, убеждает, умоляет стоящих перед ним бояр:
– Крест целуйте наследнику… законному… Дмитрию…
Бояре молчат. Только в их глазах читает царь отказ.
– Сыну моему крест целуйте…
Каменно молчат бояре. Бросившись на колени, обливаясь слезами, Иван обращается к каждому в отдельности:
– Палецкий Иван… Щенятев Петр… Ростовский Семен… Колычев-Умной, пример подай! Колычев-Немятый, почто молчишь?..
Горько плачет царица Анастасия. Торжествующе смотрит на Ивана боярыня Ефросинья Старицкая – смертельный враг, глава боярского заговора.
Яростное отчаяние душит Ивана. Вот сейчас, сейчас крикнет он в лицо боярам, этим предателям земли Русской…
И вдруг в эту секундную паузу в его сознание проникает чей-то незнакомый голос, монотонно, одну за другой называющий какие-то фамилии, имена, цифры. Что это?! Кто посмел!!!
Рядом, за тонкой стенкой декорации, продолжаются военные будни – идет выдача талонов на продукты. Выкрики, споры, шум. И непонятно кто – еще не Черкасов, но уже не Иван – исступленно, гневно кричит:
– Изверги! Замолчите! Ничего не понимаете!
На минуту шум за стенкой стихает, потом вспыхивает снова.
Черкасов, путаясь в длинной белой рубахе, пробегает мимо ошеломленных бояр, мимо Эйзенштейна, оператора Москвина. На ходу срывает с себя тяжелый нагрудный крест. Влетает в тихую гримерную. Горюнов возится над париком.
– Коля! Николай Константинович, что случилось?
На глазах Черкасова все еще кипят слезы обиды – чьи? Его? Ивана? В ярости он ударяет кулаком по столу. Под руку попалась гримировальная коробка – коробка смята ударом, летит в сторону.
– Николай Константинович, что с тобой?
– Молчи! Ничего вы все не понимаете! Ты-то должен знать, что такое настрой для актера!
Руки грубо и быстро срывают с лица бородку Ивана, хватают одежду.
Все! Выскочил из комнаты.
Спустя несколько минут в гримерную приходит Эйзенштейн. Руки за спиной – всей студии известно: значит, сердится. Рассказывает Горюнову, что произошло.
– Сегодня царюгу трогать не будем. Завтра вместе с тобой к нему сходим.
Черкасов в «Лауреатнике» закрылся в своей комнате, никуда не выходит. Переживает, вспоминает, думает, и понемногу гнев отпускает его.
На следующий день в дверь тихо стучат. Слышится мягкий голос Горюнова:
– Николай Константинович, ты дома? Открой, пожалуйста!
Черкасов немного медлит. Из-за двери доносится веселый голос Эйзенштейна:
– Открой же, изверг рода человеческого! Царь, ну не сердись!

bookz.ru/authors/u-gerasimov/4erkasov_342/page-...

По ссылке как раз глава про съемки "Грозного". Прочитала с большим интересом.
Кое-что уже попадалось раньше, в воспоминаниях Н. Черкасовой, С. Бирман, Кузнецова и самого С.М. Но факт, что между первой и второй серией Черкасов в Ленинграде еще и в театре успел сыграть Грозного, мне раньше был неизвестен. А эта работа здорово повлияла на образ Ивана во второй серии.

@темы: Эйзенштейн, книги, ссылки, фильмы

URL
Комментарии
2015-05-20 в 22:18 

Белка Челли
У Черкасова, похоже, было две "сквозные" роли в жизни - Дон-Кихот и Грозный. И они, кстати, в чем-то схожи.

2015-05-21 в 00:03 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, я офигела от запутанной пары ролей "Царевич Алексей - Петр", которые он тоже в одно время играл. "С утра и до утра - то Алексея, то Петра" :gigi:

URL
     

Дача Брайана Шермана

главная