10:44 

Двенадцать книжных месяцев

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Раз вы, дорогие ПЧ, возжелали про книги, будем потихоньку про книги. Мне ужасно понравилась идея, которую я подсмотрела у Белка Челли: записывать, какие книги ассоциируются с каким месяцем. Решила собезьянничать.
Только если Белка как порядочная все пишет по порядку, у меня разброс. Не могу сконцентрироваться ))))


А начну я... с апреля. Потому что именно апрельская книга у меня самая-самая четкая.

Апрель
Мариам Петросян, "Дом, в котором..."

Наверное, это предпоследняя книга, которая все во мне основательно перетряхнула и которую я читала так, как читала книги в детстве и отрочестве - когда не оторваться, когда глотаешь крупными кусками. Потом будешь перечитывать и смаковать, а сейчас надо успеть проглотить, как будто кто-то ее у тебя отнимает и вот сейчас тебе помешает. Последним был Эйзенштейн, но о его собрании сочинений будет в свой срок.

Это книга, которая связана не только с конкретным месяцем - даже с конкретным местом в Питере. Площадью Калинина недалеко от Финляндского вокзала. В тех краях находится школа, куда мы с друзьями-ролевиками тому уж много лет назад ходили весной в спортзал, учиться фехтовать и стрелять из лука. Собственно мы сходили всего раза два - что-то не пошло оно у нас. Но мне запомнилась эти вечера, эта весенняя школа, замершая в преддверии очередного выпуска. Странноватый холодок шел у меня по спине от школьного коридора, где с одной стороны двери в спортзал, а с другой - большие окна.

Коридор второго этажа длинный, как кишка, и окон здесь нет. Окна только перед столовой и в вестибюле. Коридор начинается от лестницы, прерывается зальчиком, не въехав в который, не попадешь в столовую, и продолжается дальше до второй лестницы. В одном конце –столовая. Напротив нее –учительская и кабинет директора. Дальше –наши две комнаты, один пустующий класс, кабинет биологии, заброшенный туалет, который называют учительским –я использовал его как курилку,–и комната отдыха, в которой еще до моего поступления начался бесконечный ремонт. Все это обжитая, знакомая территория. Заканчивается она вестибюлем –унылым залом с окнами на двор, диваном в центре и сломанным телевизором в левом углу. Дальше я никогда не заезжал. Где-то здесь проходила невидимая граница, которую Фазаны старались не пересекать.
Я храбро пересек ее, въехал в коридор за вестибюлем, и оказался совсем в другом мире.


Года два назад меня страшно тянуло в окрестности Финляндского вокзала. Я бродила там без конца. До сих пор думаю, что это, вероятно, какое-то тонкое место. Смежное с какими-то другими местами и моментами во времени. Через площадь Калинина я тоже как-то ехала домой, читая "Дом...".
Потом меня отпустило. Теперь так не тянет, не подгадываю специально, чтобы проехать этими краями. "Дом..." тоже перечитываю редко.
Специальное место. И специальная книга, не на каждый день.

"Дом, в котором..." - книга, о которой я ничего не могу толком рассказать. Меня иногда спрашивают, о чем она. А я не могу расказать. О чем книга "Фауст"? а "Мастер и Маргарита"? Подите-ка объясните в одном предложении.
Для меня это книга о нас. О моем поколении, о тех, кто писал в питерскую газету "Сорока" и семь полных лет делал самиздат, когда "Сороки" не стало. Мне почти странно, что ее читают мои студенты. А меж тем читают, находят в ней свои смыслы, узнают себя и своих друзей - так же, как узнаю себя и своих друзей в персонажах я.
Ну... все-таки попробовать если в одном предложении, то...
Эта книга об интернате для подростков с разными увечьями, которая вообще не является книгой об инвалидах.

Иллюстрации М. Емельяновой
Табаки:

Македонский:

Стервятник


Иллюстрации Meethos










В 1996 году я не поступила в университет.
В то лето я сдала в общей сложности тринадцать экзаменов. Пять выпускных в школе. Четыре на дневное отделение филфака - недобор в 1 балл, все четверки. Еще четыре на вечернее отделение филфака, куда поступать не хотелось, а сдавала уже от безысходности - тоже недобор в 1 балл, тоже все четверки.
После объявления результатов экзаменов на вечернее отделение от лета уже ничего не осталось. От меня, собственно, тоже мало что осталось. Никаких решений относительно своего будущего я принимать была не в состоянии. Надо было как-то зализывать раны и хотя бы немного отдохнуть. Так что весь сентябрь я прожила с бабушкой на даче.
Это было удивительное время. Ранняя осень для меня - лучшее время года, пик моей силы и энергии. На сей раз силы было так мало, что я просто потихоньку восстанавливалась. Вставала утром, пила с бабушкой чай. Топила печку - дом наш старый и сырой. Надевала мамину старую рыжую куртку, давным-давно переведенную в "дачные" вещи. Выходила в красно-желтый осенний сад. Сидела на стволе поваленного дерева. Собирала в мокрой траве сливы и хрусткие полосатые яблоки, бело-розовые на изломе. В плохую погоду сидела на террасе. И читала Крапивина.
Владислав Петровича я вообще люблю. И прощаю ему и самоповторы, и мизогинию. А читала я тогда вообще лучший, по моему субъективному ощущению, его роман - "Гуси, гуси, га-га-га". Главный герой там - не мальчишка, а немолодой дядька, полноватый, трусоватый и глуповатый. Замечательно описанный человек "справа" - консерватор, обыватель, абсолютно довольный собой и своим местом в мире, и, как следствие этого, убежденный, что все в мире устроено правильно и прекрасно.
Есть прекрасная формулировка, увы, не знаю, чья. Самые рьяные революционеры получаются из консерваторов, ставших жертвой системы. Именно это и произошло с героем романа дизайнером Корнелием Гласом. Его зацепило шестеренками пеницитарной системы, и тут-то ему и стало ясно, что далеко не все в его государстве устроено прекрасно и безоблачно. И стал дизайнер Корнелий Глас на пятом десятке... взрослеть. Потому что свобода - это взросление. Умение оценивать окружающую действительность и делать осознанный выбор.
Ну, тогда я, конечно, не делала таких далеко идущих выводов. Просто... просто очень созвучно это было всему, что происходило тогда со мной и многими моими друзьями. Созвучно моему собственному взрослению.


Иллюстрации Евгении Стерлиговой: www.rusf.ru/vk/pict/sterligova_gusi_gusi.htm


В отличие от июня с июлем, с августом у меня книжная ассоциация очень четкая. Вот она, моя августовская книга:


Август, дача и стихи Дриза у меня спаяны накрепко не помню с какого возраста. Наверное, лет с семи-восьми? Иногда читаешь какую-то книгу и не можешь отличить, где она перестает быть книгой. И в какой момент реальные вещи перестают быть вполне реальными и тоже убегают в книгу.
Я знала, что Энык-Бенык - это внук бабушкиной подруги по даче Ростик. Что "бабушка", о которой упоминается в некоторых стихах - скорее всего, моя прабабушка. Ее тогда уже не было в живых, но она как-то сумела остаться в стихах, что меня в общем не удивляло. Некоторые стихи мы пели с папой - особенно любили мы с ним "Запрягайте, чудаки, веники в коляску, уложите чемоданы, приезжайте в сказку". И еще: "На дорогах умники, на порогах умники, на крылечках умники, и на печках умники, на лавках, на перинах, в корытах и в корзинах".
Ну и каланча из сказки про высокого человека, конечно. Любимым местом моих детских игр была баня, которую построили умники... то есть юные папа и дядя из всяких досок и обломков (отчетливо помню одну доску - красного дерева, с резьбой). Они очень старались. Там были печка, решетчатый пол и душ. А также... балкон и каланча, куда попадали через люк в потолке. В общем, это было что угодно, только не баня. На моей памяти бабушка только раз решилась помыть меня под этим душем. На нас хлынула ледяная вода, после чего баню окончательно отдали в мое владение.
У августа был особенных запах. Он пах дачей и садом. Сырым мхом, водой, дымком от костра, на котором папа с дядей и дедушкой жгли за моей баней спиленные ветки.
У августа был особенный цвет. Он был красный и синий.

Воздух синий
И сад пустой.
Лишь багряный
Горит листок,
Будто в сумерках
Кто-то зажёг
В синем доме своём
Огонёк.
Энык-Бенык сказал:
— Пойдём
Постучим
в этот синий дом…
Но в оконце погас
Огонек.
Лишь последний листок
У ног.

Это стихотворение тоже было в книге Дриза. А еще в другой книге, совсем тоненькой, где были только стихи про Эныка-Беныка. Эта тоненькая книжечка тоже жила на даче, и я читала ее на чердаке. Помню синюю-синюю акварель: стволы деревьев, очертания дома. Две красных точки - красный лист и красный огонек в окне.
Когда вечером в бане становилось совсем темно, я понимала, что скоро пора ужинать, и шла через сад к дому. И синий дом из стихотворения был, конечно, наш дом, в котором светилось окно кухни. И еще немножко чей-то дом на той стороне реки - с нашего пригорка вечером было видно светящееся окно в переплетении темных веток.
А читала я Дриза, как я теперь выяснила, в переводах Генриха Сапгира.



Октябрьская книга у меня тоже есть.
Самый щедрый, самый добрый для меня месяц - это октябрь. Тыквенные пироги с мороженым и последняя волна заготовок на зиму. После лета еще хватает сил, работа радует, темнеет еще не совсем поздно. В голове бродят мысли и толкаются локтями персонажи. Первый снег - чистый белый лист, по которому радостно писать.
Когда я только начинала работать в университете, у меня были студенты-вечерники. Начинающих всегда ставили сначала на вечерников. Но и у дневного отделения занятия тоже были - не так уж много этих вечерников, не наберешь на полную нагрузку.
Между дневными и вечерними парами получалась пауза часа на три. И я очень любила это время. Можно спокойно поесть, выпить чайку. А потом делай что душе угодно. Хочешь - отправляйся гулять по Васильевскому острову (а что может быть лучше хорошей прогулки по Васильевскому острову?) Хочешь - иди в гости: на Шестой линии на книжном складе работает мама хорошего друга, на Десятой живет руководительница литклуба, с которой отношения уже давным-давно не формальные, а самые теплые. Хочешь - сиди в пустой аудитории и читай. Занятия у меня проходили прямо в Главном здании, более того - в Петровском коридоре. Аудитории там были старые, не запирались. Выбирай любую и сиди. С трех до шести ты никому не помешаешь, и никто не помешает тебе.
Помню один такой день в начале октября. Ранний вечер. Я ужасно себе нравлюсь в длинной вельветовой юбке, джемперке и жилетке. До пары еще полтора часа, а в сумке у меня книга. Открываю ее - и проваливаюсь в другую осень, другое пространство и время.

Идти было недалеко — через Красный мост и дальше мимо башни Милосердия. Ласковая с утра, погода начала портиться; над крышами поплыли унылые низкие тучи, приближался дождь. Срезая угол от Епископских ворот, они попали в путаницу старинных улочек, где светились липы в осеннем золоте; кое-где столики возле каффи еще были выставлены на тротуар, но близкое ненастье загнало всех за стекло, и полосатые тенты слабо колыхались над опустевшими островками веселья.
— Я привык, что она не всегда со мной рядом, — вспоминал Людвик. — Чему удивляться? у нее начиналась своя жизнь, и мы с Ортанс порой делились догадками — что у нее на душе? что ее влечет? Она не таилась, но хотелось знать больше, а Марсель не открывалась мне так, как я ждал, и ждать этого, при нашем житье врозь, было напрасно. И когда ее не стало, я начал прислушиваться — вот сейчас ключ в двери повернется, стукнет дверь, и она крикнет из прихожей: «Па! ты дома?», сбрасывая на ходу сапожки… Она так часто уходила! — я не мог поверить, что она больше не придет. А когда убедился, то эта тишина напоминала мне об одном — никогда, никогда. Она была — вот что я понял. Она была во мне — неужели я этого не видел раньше? она была так просто, естественно, словно… знаете, когда отнимают руку, калека чувствует ее нервами — руку, которой нет.
— Да, — буркнул Герц. — Эта рука еще и болит иногда. Это называется фантомные — то есть призрачные — боли. Они бывают очень мучительны.
— Это только так называется. Руки нет, а болит-то она по-настоящему. И вылечить ее нельзя.
Заморосил дождь — вначале робко, затем смелей, — и золотистые липы зашелестели хором: «дождь-дождь-дождь»; на каменных улочках распустились зонты, как шляпки лоснящихся черных грибов.


Я уже читала этот роман, Александр и Людмила публиковали его в нашем самиздатовском журнале "Лабиринт". Теперь он вышел отдельным изданием. Я знаю, что будет на следующих страницах. Сейчас начнет закручиваться пружина, и дождь будет лить до самой ночи, и трое - университетский профессор, солдат и убийца с лучистыми глазами - отправятся на кладбище, чтобы вернуть ушедшую до срока девочку в мир живых.
Я все это знаю. Но я все равно взяла книгу с собой на работу, и у меня есть целых полтора свободных часа.

Моя октябрьская книга - А. и Л. Белаш. "Имена мертвых".


Рада бы разделить, да не могу - лето и сейчас сливается для меня в один долгий-долгий день, и в детстве тоже так было.
Летом я читала всякое разное. Иногда по программе. Иногда брала с собой что-то любимое. Лет с 9-10 стала брать в деревню сумку книг, которые можно перечитывать много-много раз. Помню, в какой-то год были у меня первый том Пушкина, Сетон-Томпсон, еще что-то... На следующий год - девятый том Жюля Верна, "Библейские рассказы для детей", еще что-то... Именно в то лето я утащила у мамы том Булгакова. Она сказала, что мне рано это читать, но я, конечно, дочитала все раньше, чем она. Совсем особенное чувство - читать книгу, которая тебе вроде бы еще и не в полной мере понятна - она тебе буквально на вырост. Всего не понимаешь. Но многое уже понимаешь. И это особенное ощущение: книга-то взрослая. Невероятная и непредсказуемая, как взрослая жизнь. Главная черта детской литературы - предсказуемость, возвращение пошатнувшегося мира на круги своя. До определенного возраста это детям нужно. А потом они вырастают из предсказуемости, им становится скучно.
Кстати, это я тоже поняла летом, когда рассказывала соседским ребятишкам сказки и пересказывала прочитанные книги. Начала было пересказывать "Рэдволл" - ну, думаю, приключения, зверюшки, то, что надо. А они мне сразу сказали - скууууучно, понимаем, чем дело кончится, всех врагов победят и опять будут пировать. Ничего не поделаешь - пришлось пересказывать Муркока.

Но все-таки июнь и июль для меня - не конкретная книга. Это журналы. Пачки и пачки журналов, которые свозили взрослые из города на дачу и в деревню.
Сначала это были, конечно, "Веселые картинки" и "Мурзилка". Самое прекрасное, что не только мои! На даче сохранились реликты папиного и дядиного детства - я читала все. Потом нашлись огромные подшивки папиных "Пионеров" - вот что я перечитывала раз сто! Это тогда как раз начинал печататься Крапивин. Потом "Юность" - это был любимый журнал мамы. Если "Пионеры" и "Юность" временно надоедали, в ход шли дедовы "Огонек", "Наука и жизнь" и даже "Приусадебное хозяйство" ))) В несколько более позднюю эпоху в деревню стали свозить "Калейдоскопы" и "Спид-Инфо" - их я, естественно, тоже читала.
Теперь-то я понимаю, что это было очень хорошо и полезно. Периодика шестидесятых тире девяностых годов, читаемая вперемешку и вразнобой, давала объемную картину мира.


Никаких сомнений нет - "Властелин Колец".
Поздней осенью я в первый раз читала эту книгу. "Хоббит"-то был прочитан давно, за год до того, что ли. На нашем питерском радио по понедельникам шла передача "Хоббит-Клуб", и я все мечтала, как прочитаю "Властелина". А денег у родителей не было, чтобы его купить. В итоге взяла почитать у дяди. Первый мой "Властелин" был трехтомником "Северо-Запада", с рисунками малоизвестного тогда Дениса Гордеева.
Через год я обрела собственного "Властелина". Это тоже был ноябрь. Я поняла, что без своего экземпляра не выживу, и дожала бабушку Наташу - она купила мне книгу на день рождения. Я, конечно, рассчитывала на трехтомник "Северо-Запада". Но мне не повезло. Бабушке Наташе попался на редкость страшный двухтомник с иллюстрациями в стиле гобелена из Байё! Я его ненавидела всей душой. Но читала. И перечитывала. И подчеркивала. В конце концов, текст-то был таким, как мне было надо: Григорьева, Грушецкий.
Когда-то через много-много лет я купила себе в "Старой Книге" трехтомник - почти тот самый, с рисунками Гордеева. Только у дяди был в твердых обложках, а я купила в мягких. Постоял трехтомник на полке - и я его подарила дочке друзей, которая как раз открыла для себя Толкина. Я ненавидела свое издание, но это уже была моя книга, приросшая, обжитая. Трехтомник в конечном итоге оказался не нужен, желание сбылось слишком поздно.

Зато другое мое желание исполнилось в срок. И тоже в ноябре, и тоже на день рождения. Это был очень странный день рождения. Мне исполнилось 17 лет. Гости были - мои одноклассники и компания неформалов. Получилось ужасно. Ну то есть получились две компании в двух комнатах. Я наплевала на все правила вежливости и сидела там, где мне было интересно - с неформалами. Близкий мой друг был и одноклассником, и неформалом - ему было комфортнее всего, он по очереди перемещался из комнаты в комнату.
Но лучший подарок на тот день рождения мне сделали все-таки одноклассники. Они купили в складчину в Доме Книги шикарного "Властелина" на английском языке. Перед этим года три вовсю трунили над моей толкинутостью - а потом сделали такой подарок. И это было так нежно и бережно с их стороны, что я до сих пор им благодарна. И немножко совестно, что тогда на дне рождения я мало уделила им внимания.

Самое вкусное прочтение "Властелина" тоже случилось в ноябре. Это был день рождения дяди (другого дяди, не того, чей трехтомник). Я уже училась на первом курсе филфака и читала "Властелина" в качестве домашнего чтения. Домашнее чтение у нас было зверское. Изволь прочитать страниц тридцать и выписать ВСЕ незнакомые слова с транскрипциями. Помню, меня поражало, сколько выходит незнакомых слов - и это при том, что я хорошо знала русские тексты! С одной главы про Морию получилась треть тетради на 90 листов!
И вот как раз надо было мне сдавать в ближайшее время очередную порцию домашнего чтения. Я пришла к бабушке Наташе и дяде с книгой. Посидела с гостями. Набахала себе ананасного ликера в рюмку. Ушла в другую комнату, уселась за старинный, сукном крытый стол. И так, потягивая ликер, с полным комфортом выписывала слова. Бабушка Наташа преподавала английский, и словарь Мюллера у нее был - аж двухтомник. Да - это было в те времена, когда электронных словарей еще не было в общем доступе. Что делало домашнее чтение особенно увлекательным чтоб его.

А самое главное - сцена гибели Боромира почему-то накрепко запомнилась мне как осенняя. Я не помню сейчас точную хронологию романа. Но у меня в голове действие всей этой главы происходит в пустом, звенящем ноябрьском лесу. Впереди только зима и смерть.


Я не очень уверена, что это был именно декабрь. Может быть, январь или февраль. Но с январем и февралем у меня есть более точные ассоциации, так что пускай будет декабрь.
Книг Купера у нас дома практически не было, только "Последний из могикан". Остальные его книги я брала в библиотеке. В нашем районном ДПШ (если кто-то из читателей не знает этой аббревиатуры, это "Дом пионеров и школьников") была маленькая библиотека с учебной литературой, в которой имелся один стеллаж с худлитом. Поскольку в ДПШ я ходила пять раз в неделю, именно эта библиотека и стала моим дежурным источником новых книжек. Я методично перечитывала все мало-мальски интересное с этого разъединственного стеллажа. Почему-то хорошо представлен в подборке был именно Купер. И я прочитала всю серию про Натаниэля Бампо. Сейчас, к стыду своему, более-менее помню только "Зверобоя" и "Последнего из могикан", а вот лет в десять все эти книжки я знала отлично.
"Пионеров" я тоже помню приблизительно. Иллюстрации помню. Песенку про кленовый сахар помню - еще бы я ее не помнила, я сочинила к ней мотив и даже на пианино его подобрала. Второстепенных каких-то персонажей помню. А вот событий не припоминаю совсем.
Но все-таки именно "Пионеры" для меня - декабрьская книга. Потому что я отлично помню, как я ее читала.
Квартирный вопрос у нас в семье стоял очень остро. Мы жили вчетвером в не особенно большой двухкомнатной квартире. Помню, лет в шесть я плакала, прося маму разрешить мне жить на шкафу - мне казалось, что там явно пропадает свободное место. Получив отказ, я стала строить домики - под столами, под стульями, в коробках... И долго, очень-очень долго играла "в дом", пытаясь построить хоть какое-то личное пространство, найти хоть какое-то укрытие от невольных моих наблюдателей, которые тоже с удовольствием бы переехали на шкаф, если бы могли.
В ту зиму, когда я читала "Пионеров", я выстроила себе дом под бабушкиным столом. Очень пригодились диванные валики с моего собственного дивана. У меня все было отработано - из трех валиков делалась "стена с окном", а четвертый закрывал как раз половину прохода, оставляя "дверной проем". Стол стоял в углу, так что две глухие стены в моем домике имелась изначально. Поскольку по стене проходила труба батареи, в домике было очень тепло и уютно.
Для завершения картины нужны были еще два пледа, одним занавешивалась "дверь", а вторым "окно". И настольная лампа с удлинителем.
В этом доме можно было жить, знаете. И кровать у меня была, и столик, и полки, и утварь... Там я и читала "Пионеров" - в тепле, при ярком свете настольной лампы. Где-то снаружи была зима, а я чувствовала себя в уюте и безопасности. Конечно, в домике быстро становилось душновато от батареи и нагревавшейся лампы, да и места было все-таки мало. Но это были мелочи, с которыми я легко мирилась.
Так и помню до сих пор: запах пыли, запах горячего металла и запах бумаги. Сижу, читаю, мурлыкаю песенку и думаю, на что может быть похож кленовый сироп. Наверное, это что-то необыкновенно вкусное, как и ямайский ром из книжек про пиратов.
Лет через пять я написала стихотворение. Там все было не совсем как в жизни, но похоже. Очень похоже. Хотя Купер в стихотворение и не попал.

Вот старый шкаф заветный.
На полке - Буссенар.
Обернутый газетой,
Стоит Густав Эмар.
Вот книги Жюля Верна,
Майн Рид и Вальтер Скотт.
...Пираты пьют в таверне,
Корабль в рейс идет.
Там все мне так знакомо!
Могу поклясться вам:
В том мире я как дома,
А дома - словно там:
Мне табуретки - кони,
Компот - ямайский ром,
Таверна на балконе,
А в коридоре дом.

Дальше было про лето и дачу, но поскольку у нас сегодня декабрь, на этом месте перестану себя цитировать. Только добавлю еще вместе послесловия, что в свое время попробовала я и ром, и кленовый сироп. Да что там - не далее как сегодня купила чашку кофе с кленовым сиропом. И правда вкусно. "Так лейся, лейся, сладкий сок - пора тебе вариться. Эх, подремал бы я часок, да сок перестоится".


Как и в случае с романами Купера, в романы Диккенса мне всегда хорошо игралось. Я довольно рано прочитала "Оливера Твиста", кажется, лет в десять. И самое отчетливое мое впечатление - уют. Роман рассказывал о неприятных и даже страшных вещах, а я считывала совсем другое. Один журналист как-то сказал о "Гарри Поттере", что книга эта написана в спасительной старинной сказочной традиции, когда снаружи буря - а в доме очаг и лампа. Вот я ровно то же самое всегда видела в Диккенсе.
Наверное, именно поэтому его книги стали для меня любимым чтением во время всяческих хворей. Лежи себе в кровати, обложенная подушками, пей морс - и читай. В романах Диккенса не так уж мало смертей, и некоторых умерших жаль так, как жаль было бы реальных людей - например, Спайка из "Николаса Никльби" или Поля Домби. Фигурка Косильщика на каминных часах в "Сверчке на печи" - предостережение живущим. Но в очаге и лампе есть спасительная сила - как-то так я в детстве и отрочестве ощущала.
Самый любимый мой роман Диккенса - относительно малоизвестный "Наш общий друг". Его мне читал вслух папа. Он мне много чего читал: "Одиссею капитана Блада" и "Айвенго", романы Кервуда и Даррелла и детективы Агаты Кристи, и еще много-много разного, всего не перечислить. Он отлично переводит с листа английские тексты, так что читал мне и английские книжки. Но почему-то "Наш общий друг" встал у меня в этом списке особняком. Может быть, потому, что папе этот роман когда-то читала вслух еще его бабушка?
Роман мы читали в старом, дореволюционном переводе. Это собрание сочинений Диккенса осталось как раз от прабабушки. Тут ситуация вышла довольно смешная. Я не раз убеждалась в том, что в каком переводе книгу прочитаешь, к тому душой и прикипишь. "Оливера Твиста" я читала в новом, это была моя собственная книга - и старый перевод потом не пошел. А вот "Наш общий друг" был дореволюционный. Там герои были не Юджин и Лиззи, как вообще-то должно быть - а "Евгений" и "Лиза". И это роднило книгу с нашими русскими классиками. Великосветский джентльмен Евгений казался мне похожим на Онегина (я и до сих пор считаю, что некое сходство есть). А Лиза - на "бедную Лизу", она тоже простая девушка, только не крестьянка, а дочка лодочника - ну да не так уж велика разница.
Еще один момент в тексте я поняла гораздо позже. "Наш общий друг" оказался мне знаком раньше, чем "Джен Эйр". Вероятно, именно поэтому меня никогда не коробил финал романа Бронте. В современном литературоведении есть феминистское направление, и Шарлотту Бронте эти критики разбирают по косточкам. Ее как автора-женщину часто упрекают в желании искалечить, изувечить и кастрировать фигуру героя-мужчины, чтобы он-де смог жениться на героине, занимавшей более низкий социальный статус. Вслед за критиками и многие дамы-читательницы жалеют Рочестера, полагая, что Джен - чудовище (тот факт, что герой не равен автору эти читательницы обычно трогательно игнорируют).
Но позвольте, всегда хочется в этом месте сказать мне. Вполне мужественный мужчина Диккенс со своим героем поступил ровно так же - и недрогнувшей авторской рукой нехило Евгения покалечил! В данном случае пол автора ни при чем!

Скажу еще два слова про кино. Я видела две экранизации "Нашего общего друга", снятые BBC. Одна старая, семидесятых годов. Там очень хороши типажи (кроме Джона Гармона, увы), особенно Юджин и обе героини - создатели явно ориентировались на иллюстрации к прижизненным изданиям, это чувствуется. На актеров прямо смотреть приятно. Но сама экранизация довольно скучная и медленная, сплошь "говорящие головы".
Вторая экранизация поновее, девяностых годов. Там гораздо лучше выписан сценарий, больше натурных съемок, повествование движется динамично. Но с типажами попали ровно на 50%. Отличная Белла, но слишком утонченная Лиззи (она прелестна, нежна и похожа на девушек с картин прерафаэлитов, а не на дочку лодочника, которая вместе с отцом вылавливает в Темзе трупы утопленников). Недурной Джон Гармон, но изрядно потасканный Юджин, который только после избиения в финале выглядит натурально. Мусорщик мистер Бофин - милый интеллигентный пожилой мужчина с печатью высшего образования на челе. Злодей Райдергуд выше всех похвал - актера Дэвида Брэдли лучше всего знают по роли завхоза Филча в экранизациях "Гарри Поттера", но там ему развернуться негде, а Роуг из него превосходный.
Но самое полное попадание вышло с Брэдли Хедстоном. Не сочтите меня снобом, но сын ливерпульского сапожника Дэвид Моррисси гораздо лучше подошел на роль туповатого, агрессивного и малообразованного школьного учителя, чем на роль аристократа полковника Брэндона в несколько более поздней экранизации романа "Разум и чувства". Вот прямо чисто внешне Хедстон из него отличный, а полковник неудачный!


Еще один автор, которого я читала, когда болела зимой. У нас был двенадцатитомник. Жюля Верна я как-то читала совсем чуть-чуть раньше, чем Диккенса, и особенно отчетливо чувствовала разницу между этими авторами. Диккенс был поглубже, потоньше, это были книги... повзрослее, если можно так сказать. Жюль Верн был немножко больше детский. Не в том смысле, что для маленьких детей - у него в романах есть теоретические главы, и ладно еще если про гражданскую войну в США, а то ведь ему не слабО было и про космос десяток страниц зафигачить!.. Но у его героев были какие-то очень... стерильные отношения. И дружба скучная, и вражда. А любви просто не было. Автор может, конечно, писать, что между теми-то и теми-то героями есть любовь, но это именно тот случай, когда говори не говори "халва", а сладко во рту не станет. Не показано оно было. Не о том были книжки.
Я тогда не могла, конечно, внятно сформулировать про "приключения тела" и "приключения духа", но романы Верна у меня пришлись ровно на то время, когда про первые читать становилось все скучнее. Особенно показательным оказался "Гектор Сервадак". Вот прямо помню я: февраль, собрались гости отмечать мамин день рождения... а я сижу в другой комнате в подушках, слабенькая после гриппа, и читаю "Гектора Сервадака". Скучновато. Но это какая-то уютная, почти приятная скука. Тоже вроде лекарства.
Больше всего почему-то любила я роман "Север против Юга". Роман помню довольно подробно, но чем он меня так цеплял, не помню. А вот единственный роман, в котором есть намек на какие-то приключения духа - это, как мне теперь кажется, "Архипелаг в огне". Там был шикарный злодей, но еще больше нравилась мне мать злодея. Вот она действительно была трагической героиней. На ней, по-моему, и держался сюжет.


Для мартовского выбора есть одна, но главная причина. По этому роману я писала диплом. Вообще-то у меня весь последний учебный год прошел под знаменем "Франкенштейна" (звучит-то как!), но весной, разумеется, было особенно много хлопот.
Ситуация осложнялась еще тем, что как раз в начале весны я на три недели легла в больницу. Нет, на самом деле обошлось без эксцессов и особенных авралов. Еще зимой я себе натаскала из Публички всё, что нужно было для диплома. А в больнице ухитрилась еще и поработать - взяла из издательства статью на перевод. Это было в доноутбучную и почти в доинтернетовскую эпоху, поэтому лежали мы в Первом медицинском вместе с верным моим другом, рыжим томищем англо-русского словаря Мюллера. Вот кто по-настоящему был "книгой марта", на самом-то деле.
В общем, я неплохо рассчитала, и все материалы были заранее приготовлены, чтобы после больницы плотно засесть и поднажать с дипломом. И я засела и поднажала. Все получалось, текст летел удачно, но писала я, конечно, часов по шесть-семь в день.
Надо сказать, что я человек диковатый и не очень вшаренный в современную поп-культуру. А в университете и вовсе была ролевиком и эскапистом. Телевизор почти не смотрела, радио почти не слушала. Три недели просидела в больнице, потом еще сколько-то дней по уши в английском романтизме. В общем, из жизни выпала совершенно.
И вот в какой-то день позвала меня бабушка обедать. Бабушка как человек другой эпохи радио не выключала никогда. Оно всегда бубнило на кухне фоном. И в тот момент тоже бубнило. Сажусь я за стол, зачерпываю ложкой суп...
...и тут на меня обрушивается страшное.
Я слышу, как по радио поет чудовище Франкенштейна.

Буквально пять минут назад я писала в своей главе о том, каким несчастным и отвергнутым чувствует себя Монстр. Как все люди его прогнали, как никто-никто его не любит, и как он упрекает в том своего создателя. Вообразите себе мой ужас, когда по радио чудовище прямо дословно запело о том же самом! "Мой тяжкий крест - уродства вечная печать, я состраданье за любовь готов принять... Горбун отверженный, с проклятьем на челе... Я никогда не буду счастлив на земле..."
У меня даже в ушах тогда зашумело, как перед обмороком, честно! От строчки к строчке я с ужасом убеждалась, что ну да, так оно и есть, и в этой кошмарной песне чудовище Франкенштейна поет, обращаясь к доктору! Ну да, точно: "И после смерти мне не обрести покой!.."
И тут все это закончилось как-то неожиданно: "Я душу дьяволу продам за ночь с тобой". Такого сюжетного поворота у Мэри Шелли точно не было, я могла в том поручиться! Пока звучал проигрыш, до меня дошло, что я все-таки не чокнулась от натуги, и песня не про Франкенштейна и не про его творение. Ну а потом уже Фролло с Фебом запели про Эсмеральду.
В общем, в первый момент было не смешно. Но теперь это очень смешно вспоминать.

Май. Сборная солянка

Остался последний месяц. И я поняла, что вот именно прицельно майской книги у меня и нету. Есть что-то неотчетливо весеннее, есть что-то скорее июньское. То ли слишком много ассоциаций, то ли слишком мало.
Ну, например, в школе для меня май был крепко связан с последними страницами "Книги для чтения". Сейчас вот искала один рассказ, специально для флешмоба. Нашла, хоть и не в самом лучшем качестве. Это рассказ В. Лидина "Завет" из "Книги для чтения" то ли за третий, то ли за четвертый класс. О могиле девочки-партизанки, за которой ухаживают школьницы из ее бывшей школы. Май - День Победы - рассказ о войне. Вполне понятная ассоциация.

Еще вспоминается мне адский треш. Это повесть-сказка Олеся Бердника "Пути титанов", которую я читала в старом сборнике "Мира приключений". Ну то есть это сейчас я понимаю, что это просто ужасный текст. Но в детстве схавала и не поморщилась. Да что там - восхитилась! Даже сны мне снились про другие планеты!
Меня до глубины души восхищала героиня Марианна, которая легла в анабиоз, чтобы дождаться своего возлюбленного звездолетчика, улетевшего к далеким планетам, и которую через n тысяч лет откопали и воскресили. Много позже я прочитала "Понедельник начинается в субботу", и мне и поныне кажется, что Стругацкие, описывая девушку с пролежнями, которая встречает космонавта, прицельно проехались именно по "Путям титанов".
Помнится мне, что как раз в конце мая, перед отъездом из города на лето, я сделала куклу Марианну. Я тогда плела кукол из проволоки, которые пользовались большим успехом у моих подруг. Тогда почти ни у кого не было Барби, и я удачно вписалась в нишу. Куклы были хоть и без лиц, но по-своему симпатичные и даже изящные - я тогда уже навострилась делать красивые волосы из расплетенного сутажа, или ниток, или тонкой-тонкой рыжей проволоки. Марианна в повести Бердника была высокой красивой брюнеткой, и у моей куклы-Марианны были волосы из черной проволоки, тридцать волосин... эээ... гм... прядей. Очень удачное оказалось число. Можно было плести две роскошные косы и укладывать их вокруг головы (как и носила Марианна в повести). Или делать вот такую прическу - проволока из старого телефонного кабеля прекрасно завивается в локон-пружинку.
В общем, в июне я уже поехала на дачу в компании новой куклы Марианны. И Марианной она была именно в честь анабиозной девушки )))) Поэтому и думаю, что книгу все-таки прочитала в мае.

Ну, еще одну книжку упомяну для ровного счета. Как-то в Германии в комиссионном магазине я купила английский роман "Testimony of Two Men" авторства некой Тейлор Колдуэлл. Была в свое время такая довольно плодовитая американская писательница и автор бестселлеров. Других книг ее я не читала, честно сказать, но этот роман - честный крепкий второй ряд. Роман 1968 года, но его можно считать, пожалуй, в определенной степени историческим - действие в нем происходит в 1900 году. Видно, что автор уже и с психоанализом знаком, и поведение героев пытается анализировать, и психологию прописывает, и женщин изображает как сложных героинь со вторыми, третьими, пятыми мотивациями. Из таких книг хорошо видно, что во время их автора считалось правильным или неправильным, какие идеи волновали читателей (а заодно и что люди ели и что носили).
Сейчас прицельно проверила - действие начинается все-таки в июне. Но у меня оно все равно ассоциируется с маем. Много солнышка, много нарядных женщин, доктор катается верхом, героиня копается в клумбе.

Ну и на сем, пожалуй, этот приятный флешмоб я закончу.
запись создана: 08.07.2016 в 12:48

@темы: картинки, книги, ссылки

URL
Комментарии
2016-08-18 в 16:55 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, я тоже считаю "Гуси-гуси" лучшим романом у Крапивина. Недавно перечитывала и всё ещё хорошо на сегодняшний мой "взрослый" взгляд.
А из "школьных" - "Трофейная банка разбитая на дуэли"( обе части, вместе со "Сказками")

Не хотите со мной в среду 24 августа сходить в "Аврору" на "Венецианского купца" ?
Постановка в "Глобусе" www.avrora.spb.ru/teatre/theatrehd:-globe:-vene...

2016-08-18 в 16:57 

stink-uinki
"Передайте русским: бросайте пить водку и начинайте принимать психоделические вещества! Идите в лес, поищите маленькие красные грибочки." (с) Рей Манзарек
Maski Mavki,
Мы хотим! Мы будем в эту сторону думать ).

2016-08-18 в 17:09 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
2016-08-18 в 17:35 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Maski Mavki, а "Банку"-то я не читала!
Про "Купца" будем-будем думать!

URL
2016-08-18 в 21:56 

Белка Челли
Brian Sherman, а мне вот и сказать нечего - ни одной из этих книг не читала. :shy: :nope: но в Крапивине точно ест что-то раннеосенее.

2016-08-18 в 22:44 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, а я тоже очень много не читала из того, что ты читала (можно на "ты"?). Дюма, например, не читала. А уж твой перечень прочитанных за год книг меня каждый раз заставляет завистливо вздыхать.

URL
2016-08-18 в 22:58 

Белка Челли
Brian Sherman, (можно на "ты"?
конечно! :yes: и то верно - уж и в реале познакомились, давно уж пора!

2016-08-19 в 01:05 

Тэмрак
грибовь
Как интересно, у тебя прям со всеми-всеми месяцами какие-то книги ассоциируются? У меня никогда не было такого, аж жаль.(

2016-08-19 в 09:27 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Тэмрак, да вот я и сама не знаю пока! Понравилась идея так ассоциировать. Но с летними месяцами, мне кажется, не получится - для меня "лето" всегда сливалось в один длинный-длинный день.
Как бы то ни было, а оно занятно.

URL
2016-08-22 в 16:09 

Белка Челли
так вот откуда пошла считалка про "Эники-беники ели вареники"!

2016-08-22 в 16:42 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, а я не знаю на самом деле! Может быть, и после выхода стихов Дриза! Очень может быть!

URL
2016-08-23 в 20:36 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, у меня нет привязки книг к месяцам. Я вообще календарь почти не отслеживаю. У меня год делится на лето "когда хорошо"и всё остальное.Причём "лето" это не по календарю. Может случится в мае или сентябре, или вообще не наступить.
Пожалуй в более взрослые времена "лето в сентябре" я любила больше остальных времён. В школе -то конечно нет. Это же несправедливо! Ещё лето, а надо ходить на уроки:D
И ещё есть Новый Год сплюсованный с моим Днём Рождения. А перед ДР конечно "особенно фиговое время" с болезнями и депрессией. И после "Нового года" тоже отходняк, аж до самого апреля:shuffle:
А ещё я любимые книжки довольно часто перечитываю и возможно смогла бы вспомнить сколько мне было лет когда я что-то прочитала впервые, а возможно и нет...Потому что с годами жизни тоже отношения какие-то странные. Проще всего соотнести с календарём те книги которые читались специально как подготовка к какой-то ролевой игре. Но и тут теперь даты немного путаются.:shuffle:

Ну как? Идём в кино завтра?

2016-08-23 в 22:06 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Maski Mavki, полагаю, идем! "Аврора"?

URL
2016-08-23 в 23:23 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, да "Аврора", у касс с 19 часов где-то, мне надо билет ещё купить. Мест в зале много свободных , так что я не покупала заранее.

2016-08-24 в 00:29 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
А начало в 8?

URL
2016-08-24 в 00:50 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, начало в 19-30 , длительность 2 часа 45 минут.:)

2016-08-24 в 09:21 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Maski Mavki, поняль. Ну, видимо, я тоже часам к семи подъеду билеты покупать.

URL
2016-08-25 в 11:10 

Белка Челли
Brian Sherman, Brian Sherman, Но все-таки июнь и июль для меня - не конкретная книга. Это журналы. Пачки и пачки журналов, которые свозили взрослые из города на дачу и в деревню.
оооо, как знакомо! А еще огромные пачки "Работницы" и "Семьи и школы", немножко "Костра"... :read: с малиной и морковкой вприкуску.

2016-08-25 в 14:34 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, "Работница" и "Семья и школа", точно! Но эти журналы у нас почему-то постоянно жили в городе - может, бабуля их перечитывала. Так что с летом они у меня как-то не проассоциировались.
А то еще ездили мы два лета подряд к родным в Углич - там были подшивки "Крестьянки".
А вот "Костра" в моем детстве не было совсем почему-то. Не выписывал его никто. Зато был детский журнал "Трамвай" - красивый и глючный ))))))

URL
2016-08-25 в 14:37 

Белка Челли
Brian Sherman, а вот "Трамвай" мимо меня как-то прошел...

2016-08-25 в 14:45 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, ооо, там реально бывал авангард! Подозреваю, что авторы ориентировались на Хармса, а Хармс - это рябина нежная, не для всякого носа. У меня, например, такое плохо шло. Но там бывали обалденные рисунки. И отрывки о детстве из воспоминаний Набокова и Цветаевой, за что редакторам, конечно, спасибо!
Хотя один отрывок из авангардного рассказа Тима Собакина я помню очень хорошо. "День первый. Поехали. Ура! День второй. Едем. День третий. Едем. День четвертый. Продолжаем ехать. День пятый. Продолжаем продолжать ехать".

А читателям "Костра" я позавидовала потом, когда Стинк рассказывал, как зачитывался всякими повестями про римлян и кельтов!

URL
2016-08-25 в 15:01 

Белка Челли
Brian Sherman, как зачитывался всякими повестями про римлян и кельтов!
"Орел Девятого Легиона". :) Не помню точно, но, кажется, даже с картинами. В "Костре" много чего литературного печатали, что мне тогда нравилось. Даже "Парижские тайны" начинали, в адаптации для детей, конечено... но, по-моему, всего несколько глав и на этом остановились. Ибо, если честно, это даже в адаптации не детское чтиво... подростковое - пожалуй. Для старших подростков, которые о существовании ряда, скажем так, негативных социальных явлений, уже в теории осведомлены - это да, это самое оно.

2016-08-25 в 15:43 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, он самый! )))) И еще "Алый знак воина" того же автора там печатали. В "Пионере" как-то попроще было, судя по всему. Хотя еще публиковался Крапивин.

URL
2016-08-25 в 15:54 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, у меня в раннем детстве были "Искорка" и "Мурзилка" потом "Костёр" "Пионер"(как раз из-за Крапивина") "Парус" и "Аврора"( он для более взлослых читателей был, но там тоже печатали фантастику и про рок-музыку и хорошие стихи , потому я его и выписывала)
И и целая эпоха "Уральского следопыта" встретила этот журнал в библиотеке и сразу влюбилась - фантастика там была очень хорошая, регулярно печатали Крапивина и не только его именно с рисунками Стерлиговой, краеведенье вское и интересные исторические изыскания. путешествия, приключения и отличные викторины. Я его лет 7 выписывала - пока не начались всякие студенческие бардачные годы.:) Самый любимый журнал моего детства.

2016-08-25 в 15:58 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Maski Mavki, "Аврора" же еще, точно! Щас я все подшивки вспомню с помощью читателей! :vict:

URL
2016-08-25 в 16:03 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, "Пионер" был очень официальный,аж зубы сводило. И в нём как раз кроме Крапивина с рисунками Медведева и читать-то было нечего. Сплошные пионеры-герои.:lol:
"Костёр мне больше нравился.
А еще я в библиотеке регулярно листала "Советский Экран" потому что кино любила и хотела узнавать всякие новости. Но домой не выписывала. И ещё "Юный художник" за всякие интересные статьи по искусству, пару сезонов даже подписывалась.А в старшешкольном возрасте читала журнал "Театр" тоже в б-ке

2016-08-25 в 16:15 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, был ещё цветнойглянцевый мажорный "Ровесник" , но от него так несло пропагандой что читать там было нечего - только картинки листать:lol:
а из взрослых "Роман -газета", но там мне только некоторые выпуски были интересны. Я взрослые книжки читала регулярно потому что была записана кроме детской и школьной библиотек ещё и в библиотеку при Доме Культуры , а там все стеллажи подряд стояли.
"Трамвай" запомнился тоже - прикольными картинками, но он "по ощущениям" был на поколение позже:) Начал выходить в 90-е, когда я уже школу закончила, а в студенческие годы меня периодика не слишком интересовала - тогда как раз книжный бум ещё не сошёл, а стипендия появилась...

2016-08-25 в 16:38 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Да, ещё была "Техника - молодёжи" где печатали зарубежную фантастику и всякое по науке и истории. Пока книжный бум не грянул, чуть ли не единственное регулярное и доступное издание по иностранным фантастам.

2016-08-25 в 17:09 

Белка Челли
"Юный художник" !!!
:love:

2016-08-25 в 17:32 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Maski Mavki, уу, это все серьезные издания, этих я практически не читала. Хотя, возможгно, дело в том, что в руки не попадалось - никто в семье не выписывал, а в библиотеки я как-то не ходила.

URL
2016-08-25 в 18:33 

Maski Mavki
О том, как любить, не впадая во власть.
Brian Sherman, ;-) я на "Венецианского Купца" сходила вчера. Очень красивые костюмы и их много персонажи по три раза переодеваются. Много музыки. Хорошие Антонио, Лоренцио и Джессика, все комедийно-пародийные персонажи - женихи Порции , Ланселот и Нерисса. Шейлок тоже, в общем, интересный получился, но меня в кинофильме 2004 года Аль Пачино больше впечатлил. А вот основная лирическая пара Порция и Бассанио меня бесили весь спектакль, особенно Бассанио:depr:
Да, ещё Антонио здесь совершенно отчётливо влюблён в Бассанио и всю роль у него юст и ангст. Так что история получилась не о дружбе.
Противостояние христиан и евреев показали довольно жёстко

2016-08-25 в 22:08 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Maski Mavki, а я как раз собиралась спросить, как оно прошло! Спасибо за отзыв! будет возможность - все-таки сходим и глянем сами.
Каталог Эрте, кстати, купили. За такие деньги качество печати могло бы быть и получше, ин май хамбл гриди опинион.

URL
2016-09-11 в 20:44 

Белка Челли
Brian Sherman, на редкость страшный двухтомник с иллюстрациями в стиле гобелена из Байё!
ой, это такое уморительное издание! :lol: но зато там, если мне память не изменяет, карты и приложения есть.

2016-09-12 в 14:38 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, что есть, то есть. Но в трехтомнике они тоже были.

URL
2016-09-12 в 22:38 

Белка Челли
А Мюллер - это вещщщььь... его открываешь, чтобы одно слово посмотреть - и сидишь читаешь как книгу.

2016-09-13 в 13:47 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, дыааа! А тут он был двухтомный!.. Я раз и навсегда прониклась глубоким уважением к бабушкиному Мюллеру, найдя там ирландское слово omadawn (идиот) - попалось в одной сказке )))

URL
2016-10-03 в 22:11 

Белка Челли
эх, как уютно-то...

2016-10-04 в 11:48 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, *мрачно* а если я махну не глядя Эску на Фарамира, ты мне махнешь Натти на кого-нибудь? Нимагу я сейчас все пять романов перечитывать! (((((

URL
2016-10-04 в 11:49 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, чорд! Ты уже написала! Да как круто написала-то! Ну ладно, теперь не отступлюсь.

URL
2016-10-04 в 13:15 

Белка Челли
Brian Sherman, ну, если хочешь, могу и поменять! Виновата, я на тот момент уже увидела у тебя упоминание Купера, а сам пост еще не прочитала и не сообразила потому, что ты его плохо помнишь.

2016-10-04 в 15:06 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, *задумавшись* а можно мне кого-нибудь альтернативного на всякий случай? Я постараюсь написать про Натти, но если совсем пороху не хватит, напишу про кого-нибудь еще.

URL
2016-10-04 в 19:08 

Белка Челли
Brian Sherman, Тогда запасной вариант попроще: Эомер.

2016-10-04 в 19:08 

Белка Челли
Brian Sherman, Тогда запасной вариант попроще: Эомер.

2017-02-04 в 15:24 

Белка Челли
И самое отчетливое мое впечатление - уют
вот у меня от Диккенса - тоже. Хотя и несколько в другом аспекте. У меня от Диккенса такое отчетливое впечатление, что он очень остро ощущает неуютность этого мира и так отчаянно в своих книгах, через своих героев, ищет уюта.

2017-02-07 в 19:11 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, эх, если учесть, какое у него несладкое было отрочество, то это, в общем, и неудивительно.

URL
2017-02-07 в 22:47 

Die uitroeier van kettery
Сейчас начнет закручиваться пружина, и дождь будет лить до самой ночи
Да, атмосферный был роман.
Надо будет когда-нибудь написать историю его создания.
Например, что придуман он был в ночном междугородном автобусе, а первые главы сочинялись в районном морге, где один из авторов жил как дома.
И для печати текст не предназначался, сознательно делался "для души" и "в стол".
И сейчас такие бывают, вроде - belash-family.livejournal.com/26529.html
К сему - belash-family.livejournal.com/29121.html

2017-02-07 в 23:35 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
n-veter, о, люблю рассказы о том, как что придумывалось и писалось! Наверное, это было бы занятно прочитать.
То, что для души и в стол, слава Богу, часто получается очень хорошо. Душа умная, чего попало ей не надо )))
Хотя первая лабиринтовская редакция мне местами больше нравилась.

URL
2017-02-08 в 06:22 

Die uitroeier van kettery
Brian Sherman, Душа умная, чего попало ей не надо
Вот да, верно.
первая лабиринтовская редакция
Хм, надо поглядеть, цела ли.

2017-02-09 в 19:11 

Белка Челли
вот это история! :nea:

2017-02-09 в 23:34 

Brian Sherman
Надо уметь относиться со здоровым цинизмом к собственным нездоровым фантазиям (с)
Белка Челли, теперь самой не верится, что я была такая удолбавшаяся романтизмом )))) Но из песни слова не выкинешь!
Остался май, а я не знаю, про какую книгу писать ((

URL
   

Дача Брайана Шермана

главная